В истории каждой великой эпохи есть имена, которые незаслуженно оказываются в тени более громких событий. Но именно в их судьбах, как в зеркале, отражается истинный дух времени — его трагедия, величие и, самое главное, человечность. Одной из таких фигур, чья жизнь стала символом безграничной преданности и христианского смирения, была Анна Александровна Вырубова (урождённая Танеева) — ближайшая подруга и опора последней русской Императрицы Александры Фёдоровны.
В истории каждой великой эпохи есть имена, которые незаслуженно оказываются в тени более громких событий. Но именно в их судьбах, как в зеркале, отражается истинный дух времени — его трагедия, величие и, самое главное, человечность. Одной из таких фигур, чья жизнь стала символом безграничной преданности и христианского смирения, была Анна Александровна Вырубова (урождённая Танеева; 16 июля 1884 — 20 июля 1964) — ближайшая подруга и опора последней русской Императрицы Александры Фёдоровны.
Долгое время её имя окружали злые вымыслы. Ей приписывали чуть ли не решающее влияние на катастрофу 1917 года, связи с Николаем II и Григорием Распутиным, интриги при дворе, шпионаж и даже намерение отравить наследника. Но когда в России были опубликованы её подлинные дневниковые записи и воспоминания, перед читателями открылся совсем другой образ: мягкой, религиозной, наивной и нравственно чистой женщины, которая искренне любила императрицу и оставалась верна ей до конца. Александра Фёдоровна называла её своей «большой бейби» и «милой мученицей», и в этих словах не было преувеличения.
Происхождение и юность
Анна Танеева родилась в Санкт-Петербурге (по некоторым сведениям — в Ораниенбауме). Её отец, Александр Сергеевич Танеев, был обер-гофмейстером, статс-секретарём и главноуправляющим Собственной Его Императорского Величества канцелярией, а также известным композитором. Мать, Надежда Илларионовна Толстая, происходила из знатного рода. По материнской линии Анна была потомком фельдмаршала Михаила Илларионовича Кутузова. Её дед, генерал-лейтенант Илларион Толстой, участвовал в Русско-турецкой войне 1877-1878 годов. В семье росли трое детей: Анна, её брат Сергей и сестра Александра.
Родители Танеевой Анны: Александр Сергеевич Танеев и Надежда Илларионовна Толстая
Детство будущей фрейлины прошло в Москве и в родовом имении Рождествено под Москвой, неподалёку от владений великого князя Сергея Александровича. Анна вспоминала доброе отношение к себе великой княгини Елизаветы Фёдоровны, позже причисленной к лику святых. Начальное образование она получила дома: родители опасались дурного влияния сверстников. Вера, посещение богослужений, молитва и пример благочестивой жизни стали для неё основой с детства.
Иоанн Кронштадтский
В шестнадцать лет Анна тяжело заболела брюшным тифом. Врачи уже не надеялись на выздоровление. Родители пригласили отца Иоанна Кронштадтского, и после молебна у постели больной произошёл перелом: девушка пошла на поправку. Это событие укрепило её веру на всю жизнь. В 1902 году она сдала экзамен при Петербургском учебном округе и получила звание домашней учительницы. В детстве Анна любила рисовать и вышивать; эти навыки позже пригодились ей даже в заключении, где она делала карандашные портреты солдат охраны.
Придворная жизнь и дружба с императрицей
Анна Вырубова в финских шхерах
В январе 1903 года Анна Танеева получила шифр городской фрейлины, но дежурила только на балах и выходах при Государыне. Это дало возможность ближе видеть и официально познакомиться с Императрицей. «…и вскоре потом мы подружились тесной неразрывной дружбой, продолжавшейся все последующие годы», — писала сама Танеева. — «Мне бы хотелось нарисовать портрет Государыни Императрицы Александры Феодоровны — такой, какой она была в эти светлые дни, пока горе и испытания не постигли нашу дорогую Родину. Высокая, с золотистыми густыми волосами, доходившими до колен, она, как девочка, постоянно краснела от застенчивости; глаза её, огромные и глубокие, оживлялись при разговоре и смеялись. Дома ей дали прозвище «солнышко» — Sunny, — имя, которым всегда называл её Государь. С первых же дней нашего знакомства я всей душой привязалась к Государыне: любовь и привязанность к ней остались на всю мою жизнь».
Анна Танеева с Государыней
Александра Фёдоровна, глубоко верующая, но замкнутая и застенчивая по характеру, нашла в Анне родственную душу. Их сближали вера, любовь к России и стремление помогать людям. Анна стала для императрицы не просто придворной дамой, а человеком, которому можно доверить самые сокровенные переживания: «Благодарю Бога, что Он послал мне друга». Таким другом Анна и осталась при ней — не фрейлиной, не придворной дамой, а просто другом Государыни Императрицы Александры Фёдоровны. В письмах из ссылки Александра Фёдоровна называла её «дорогим дитя», «родной», «маленькой дочкой», «дорогим другом». Царственные мученики молились о своей верной Аннушке.
Лили Ден
Лили Ден, также близкая подруга императрицы, так описывала Анну: «Среднего роста, она обладала каштановыми волосами, большими, трогательными серо-голубыми глазами под длинными ресницами и маленьким вздёрнутым носиком. Её румяное лицо можно было назвать детским… Она была податливой, как вода, и прилипчивой, словно самый упрямый плющ. Императрица обращалась с ней скорее как с беспомощным ребёнком. Анна отличалась крайним простодушием и всегда бросалась на помощь другим. В окружающих она не видела ничего дурного».
София Буксгевден
София Буксгевден, фрейлина императрицы, свидетельствовала: «Анна Вырубова была красивой статной женщиной с румяным лицом и наивными детскими глазами. Сердце у неё было нежным, и она способна была на чудеса самопожертвования…».
Брак и развод
В 1907 году Анна вышла замуж за морского офицера Александра Вырубова. Он был одним из тех, кто спасся после гибели крейсера «Светлана» в Русско-японскую войну. После того как 14-15 мая 1905 года в Цусимском сражении крейсер «Светлана» был тяжело повреждён и затонул, Вырубов оказался в воде. Несколько часов он держался на плаву, хватаясь за обломки, пока японцы не подобрали его и других выживших членов экипажа. С этого момента и до конца войны он находился в японском плену. Освобождение наступило после того, как Россия и Япония заключили мир.
Пережитое потрясение, по-видимому, сказалось на его психическом состоянии. После того как Вырубов безжалостно избил Анну, она отказалась жить с ним. «После нашего возвращения в Петроград мужу стало хуже, и доктора отправили его в Швейцарию. Но пребывание там ему не помогло, а я всё больше и больше его боялась… После года тяжёлых переживаний и унижений несчастный брак наш был расторгнут. Я осталась жить в крошечном доме в Царском Селе, который мы наняли с мужем; помещение было очень холодное, так как не было фундамента и зимой дуло с пола». Их брак распался, просуществовав год, после она вернула девичью фамилию. Детей у неё не было.
Анна стала служить при дворе императрице бескорыстно и даже не брала положенного жалованья. Она стеснялась получать деньги за то, что делала по душевному расположению. Государыня ценила это: у неё был человек, служивший ей не ради выгоды, а ради неё самой. Придворные дамы завидовали близости Анны к императрице. Они недолюбливали Александру Фёдоровну, считали её надменной и холодной, насмехались над её религиозностью. Анну тоже называли ханжой, интриганкой и чуть ли не развратницей. Но императрица, обладавшая умом, верой и богатым внутренним миром, не приблизила бы к себе человека сомнительных качеств.
Отношения с Распутиным
Знакомство Анны с Григорием Распутиным произошло в то время, когда она, оставив мужа, тяжело переживала развод. Её познакомили со «старцем» великие княгини Милица Николаевна и Анастасия Николаевна (Черногорские). Впервые она увидела Распутина в доме великой княгини Милицы. По её воспоминаниям, он вошёл, худой, с бледным, измождённым лицом, в чёрной сибирке; глаза его, необыкновенно проницательные, сразу поразили её и напомнили глаза отца Иоанна Кронштадтского.
Г.Е. Распутин
Императрица видела в Распутине прежде всего молитвенника и целителя, способного помочь её сыну, страдавшему гемофилией. Анна, глубоко верующая и впечатлительная, также уверовала в его духовную силу. Однако, как подчёркивают и Лили Ден, и София Буксгевден, Распутин не имел никакого политического влияния, и Анна не играла той роковой роли, которую ей приписывали. Лили Ден писала: «она не обладала никаким политическим влиянием; она никак не могла влиять на императрицу. Императрица ласкала её, дразнила её, бранила её, но никогда ни в чём не советовалась с Анной, за исключением благотворительных дел».
Анна действительно выполняла роль связного между императрицей и Распутиным, передавала записки и просьбы, но это было вызвано исключительно заботой о здоровье наследника и глубокой религиозностью, а не политическими интригами. Она была душой чистой и доверчивой, и в каждом человеке привыкла видеть прежде всего хорошее.
Сестра милосердия и испытание катастрофой
С началом Первой мировой войны императрица и Анна посвятили себя помощи раненым. Вместе с великими княжнами Ольгой и Татьяной они окончили курсы военных сестёр милосердия и работали в Царскосельском лазарете, устроенном на личные средства Царской Семьи. Анна, невзирая на своё положение, ассистировала на операциях, делала перевязки, утешала умирающих. В Царском Селе она организовала эвакуационный пункт, из которого было развёрнуто 85 лазаретов.
2 января 1915 года (по новому стилю 15 января) Анна Танеева ехала вечерним поездом из Царского Села в Петербург. Не доезжая нескольких вёрст до вокзала, возле платформы «Воздухоплавательный парк» поезд потерпел крушение. Анна получила тяжелейшие травмы, почти несовместимые с жизнью. Врачи считали её состояние безнадёжным. Лежащую без сознания, её перенесли в деревянную сторожку. Мороз стоял сильный. Лишь через несколько часов появился врач, который после беглого осмотра сказал, что она умирает. Простой солдат укрыл её шинелью и держал её голову на коленях. По горячим молитвам Царской Семьи и прибывшего Распутина произошло чудо: Анна выжила. Шесть месяцев она была прикована к постели, но осталась инвалидом на всю жизнь — передвигалась в кресле, на костылях, позже с палочкой.
День катастрофы совпал с памятью преподобного Серафима Саровского. В благодарность за спасение Анна решила основать лазарет его имени для солдат-инвалидов. Через год на компенсацию за травмы она открыла Серафимовский лазарет, где искалеченные воины не только получали помощь, но и обучались ремёслам. Через год из лазарета выпустили 200 мастеровых: сапожников, переплётчиков, столяров, кузнецов; слепых учили плести корзины. Для многих раненых Анна была «родной матерью».
Незадолго до революции Анне угрожали расправой. Друзья советовали ей оставить императрицу и спасти себя. Она отвечала, что удивляется таким советам: совесть её чиста перед Богом и людьми, и она останется там, где поставил её Господь.
Революция и аресты
После Февральской революции 1917 года Временное правительство создало Чрезвычайную следственную комиссию. Одной из первых арестовали Анну Танееву. 21 марта 1917 года по доносу её взяли в Александровском дворце и заключили в Трубецкой бастион Петропавловской крепости. Керенский лично распорядился увезти её, ещё не оправившуюся от последствий катастрофы. Несмотря на инвалидность, её содержали в тяжёлых условиях: передачи запрещались, прогулки длились десять минут, свидания — раз в неделю по десять минут. Охрана оскорбляла её, плевала в еду, угрожала расправой. В одиночной камере Анна заболела бронхитом и воспалением лёгких. По её словам, это было медленное умирание. В минуты отчаяния она просила у Бога скорой смерти.
Трубецкой бастион Петропавловской крепости, где содержалась Анна Вырубова. 1917 г.
Тюремный врач И. И. Манухин вспоминал, что Танеева-Вырубова производила впечатление милой и очень несчастной женщины, попавшей в кошмарные условия. Он отмечал, что её положение в крепости было хуже всех: часть охраны и гарнизона ненавидели её и всячески это показывали. Было ясно, что если среди заключённых будут жертвы, первой станет именно она. Анна постоянно молилась. Единственной иконой, разрешённой ей в камере, была небольшая икона Божией Матери «Могилевская». В письме к отцу она писала, что «…верит: каждый вздох слышит Бог, но нестерпимо выносить зло, когда сама всю жизнь старалась делать добро».
В мае 1917 года по распоряжению комиссии Анну освидетельствовали. Врачи установили, что она девственница. Это полностью опровергало слухи о её развратной жизни и связи с Распутиным. На допросах, длившихся часами, от неё добивались показаний против Николая II и Александры Фёдоровны, но Анна держалась твёрдо и не стала клеветать. 6 мая 1917 года в Петропавловской крепости её допрашивал поэт Александр Блок, работавший тогда в комиссии. Стенограмма сохранилась в архивах. 14 июня её перевели в Арестный дом на Фурштатской улице. Месяц там она вспоминала как относительно спокойный по сравнению с Трубецким бастионом. 24 июля 1917 года её освободили «за отсутствием состава преступления» после пяти месяцев заключения. Но уже 24 августа Временное правительство выслало её из России как контрреволюционерку.
В Финляндии на станции Рихимякки толпа революционных матросов ссадила её с поезда и едва не учинила самосуд. Её отвезли на яхту «Полярная звезда». Как писала сама Анна: «Яхта, с которой связано у меня столько дорогих воспоминаний о плаваниях — по этим же водам с Их Величествами… Яхта перешла, как и всё достояние Государя, в руки Временного правительства. Теперь же на ней заседал «Центробалт. Нельзя было узнать в заплёванной, загаженной и накуренной каюте чудную столовую Их Величеств. За теми же столами сидело человек сто «правителей» — грязных, озверелых матросов». Происходило заседание, на котором решались вопросы и судьба разорённого флота и бедной России».
После пяти суток ареста на «Полярной звезде» её доставили в Свеаборгскую крепость. Крепость Свеаборг расположена на нескольких маленьких островах в заливе, недалеко от Гельсингфорса. Вот как вспоминает это время Анна Танеева: «Большой опасности мы подвергались при смене караула, пока не назначили комиссара наблюдать за солдатами. По ночам они напивались пьяными и галдели так, что никто из нас не мог спать. Узкий коридорчик выходил в караульное помещение; приходило их человек 20 или 30. Играли в карты, пили, курили, спали, но больше всего спорили между собой. Караульным начальником был офицер, а также его помощник. Эти юные офицеры боялись солдат больше нас, так как солдаты грозили покончить с ними самосудом. Один из них, посмелей, раза два спас нам жизнь, уговорив солдат, когда они решили с нами покончить».
Свеаборгская крепость
Мать Анны месяц хлопотала об освобождении дочери, и в конце концов Анну доставили в Смольный и отпустили под расписку. Зиму и лето 1918 года она провела на свободе, но постоянно опасалась нового ареста: «Кто не сидел в тюрьме, тот не поймёт счастья свободы. На время я была свободна, виделась ежедневно с дорогими родителями; двое старых верных слуг жили со мной в крошечной квартире, разделяя с нами лишения и не получая жалованья, — лишь ограждали от врагов. Любимые друзья посещали нас и помогали нам».
Анна Танеева с мамой Надеждой Илларионовной Толстой
В начале года, при помощи храбрых и преданных лиц, которые проносили письма в Тобольск и отправляли их на почту, или привозили в Петроград и обратно, она смогла переписываться с членами Царской Семьи. Двое из этих лиц были из прислуги Их Величеств. Они рисковали жизнью и свободой, чтобы только доставить Помазанникам Божьим радость переписки со своими друзьями.
25 января 1918 года скоропостижно скончался отец Анны, благороднейший, бесконечно добрый и честный человек, «…»свободный художник» Петербургской консерватории, а потом уже всё остальное», — как он выражался про себя лично. После его смерти мать Надежда Илларионовна переехала к ней, и они разделяли вместе тяжёлое существование.
Отец Анны — Александр Сергеевич Танеев
7 октября 1918 года её снова арестовали по доносу писаря из Серафимовского лазарета. Вот как вспоминает это Анна Александровна: «Большевики закрыли мой лазарет, но мне приходилось платить жалование конторщику, старшей сестре и т. д., а также оставался инвентарь, хотя большую часть раскрали служащие; осталась корова и две лошади. Когда заведующий лазаретом отказался приехать из Москвы помочь мне ликвидировать, я обратилась к присяжному поверенному с просьбой помочь мне окончательно развязаться с этим делом. Последний открыл мне глаза на всевозможные злоупотребления писаря и старшей сестры. Когда же мы призвали его для объяснения, он сказал, что никаких объяснений он давать не намерен, что оставшееся имущество и корова принадлежат ему. Когда я стала возражать, прося его отдать корову, так как моя мать, будучи тяжело больной, нуждалась в молоке, он только смеялся и затем написал на меня донос в ЧК».
Охранники тюрьмы
Пять дней она провела на Гороховой, затем месяц — в Выборгской тюрьме, после чего её освободили. Из воспоминаний Анны: «С кем только не встретишься в тюрьме! Были женщины, забытые там всеми, которые скорее походили на животных, чем на людей, покрытые паразитами, отупевшие от нищеты и несчастий, из которых тюремная жизнь создала неисправимых преступников. Но ко всем им, ворам, проституткам и убийцам, начальство относилось менее строго, чем к «политическим», каковой была я».
Тюремная камера
22 сентября ей приснился отец Иоанн Кронштадтский, сказавший: «Не бойся, я всё время с тобой». 24 сентября 1919 года последовал новый арест и заключение в тюрьму на Гороховой. Один из следователей прямо заявил ей: «Наша политика — уничтожение». После долгих допросов Анна возвращалась в камеру измученной: ноги отекали, болело сердце, случались обмороки. Ночами она молилась о спасении от расстрела. Своё пребывание в тюрьме она сравнивала с адом, а утешение находила в тихих молитвах. Однажды, когда её вели на расстрел, случился такой эпизод: «Стояла и я со своим солдатом, но через несколько минут ему надоело ждать и, сказав подождать одну минуточку, пока он посмотрит, где же наш трамвай, он отбежал направо. В эту минуту ко мне сперва подошёл офицер Сапёрного полка, которому я когда-то помогла, спросил, узнаю ли его и, вынув 500 рублей, сунул мне в руку, говоря, что деньги мне могут пригодиться. Я сняла второй браслет и передала ему, сказав то же, что сказала барышне. В это время ко мне подошла быстрыми шагами одна из женщин, с которой я часто вместе молилась на Карповке: она была одна из домашних о. Иоанна Кронштадтского. «Не давайтесь в руки врагам, — сказала она, — идите, я молюсь. Батюшка Отец Иоанн спасёт Вас». Меня точно кто-то толкнул; ковыляя со своей палочкой, я пошла по Михайловской улице (узелок мой остался у солдата), напрягая последние силы и громко взывая: «Господи, спаси меня! Батюшка отец Иоанн, спаси меня!» В суматохе ей всё-таки удалось затеряться в толпе. Она поймала первого попавшегося извозчика и, не раздумывая, отдала ему те самые пятьсот рублей, которые всего несколько минут назад получила от знакомого офицера.
Более года она жила в Петрограде у разных знакомых и не знакомых ей людей, скрываясь от властей. В чёрном платке, с мешком в руках, она ходила от дома к дому и спрашивала: «Я ушла из тюрьмы, примете ли меня?» Как загнанный зверь, она пряталась то в одном тёмном углу, то в другом. Каждую ночь она ложилась спать, думая, что эта ночь может стать последней. 6 ноября 1920 года она свиделась с матерью, а 10 января 1921 года, претерпев множество мытарств, вместе с матерью она смогла сбежать из Советской России в Финляндию. Вот как она вспоминает этот момент: «На дворе были спрятаны большие финские сани… Также бесшумно отъехали. Хозяин избы бежал перед нами, показывая спуск к морю. Лошадь проваливалась в глубокий снег. Мы съехали… Крестьянин остался на берегу. Почти всё время шли шагом по заливу: была оттепель, и огромные трещины во льду. Один из финнов шёл впереди, измеряя железной палкой. То и дело они останавливались, прислушиваясь. Слева близко, казалось, мерцали огни Кронштадта. Услыхав ровный стук, они обернулись со словами «погоня», но после мы узнали, что звук этот производил ледокол «Ермак», который шёл, прорезая лёд, за нами. Мы проехали последними…»
Эмиграция и монашество
После допроса в финской полиции они поселились на родовой даче в Териоки, ныне Зеленогорск. Позже, по решению губернатора от 1 октября 1925 года, их выслали в Выборг, где они жили до 1939 года. Жизнь в Финляндии была безопаснее, но сопряжена с материальными и физическими трудностями. Другая культура, другой язык, жизнь среди чужих людей, чьи представления о ней складывались из газетных статей. Её считали виновницей трагедии России, называли любовницей Распутина, хитрой интриганкой, имевшей через дружбу с императрицей политическую власть. От соотечественников она нередко встречала отчуждение и презрение.
Дача Танеевых в Териоках (ныне Зеленогорск), на которой они проживали в 1921-1925 гг. Современный снимок
Помощь Танеевой в Финляндии оказывал барон К. Г. Маннергейм, знакомый с ней ещё по Петербургу. В Швеции ей было назначено пособие племянницей Александры Фёдоровны — будущей королевой, а тогда кронпринцессой Швеции Луизой.
Кронприцесса Луиза Маунтбеттен (1889–1965), с 1950 г. Королева Швеции. Фото 1940 г.
В 39 лет Анна решила удалиться от мира и приняла тайный монашеский постриг с именем Мария, во имя святой равноапостольной Марии Магдалины. Это произошло 14 ноября 1923 года в Смоленском скиту Валаамского монастыря. Её духовным отцом стал иеросхимонах Ефрем (Хробостов). В Линтульский женский монастырь её не приняли из-за нетрудоспособности, поэтому она жила в миру с матерью, которая скончалась 13 марта 1937 года. До 1939 года Анна Александровна жила в Выборге, но из-за угрозы захвата города Красной армией переехала в Швецию. В марте 1940 года она вернулась в Финляндию, где небольшую поддержку ей снова стал оказывать Маннергейм. 1943–1947 годы были для неё временем крайней бедности. В 1947 году умер её духовный отец, и духовное окормление монахини Марии перешло к валаамскому старцу схиигумену Иоанну (Алексееву). В уединении она провела почти половину жизни — 44 года — и окончила дни в монашеском чине. Скончалась она 20 июля 1964 года в возрасте 80 лет и была похоронена в Хельсинки на православном кладбище Ильинское. До последних дней она носила чёрную ленту в волосах — знак фрейлины Её Величества.
В последние годы жизни за Анной Александровной Танеевой ухаживала Вера Запевалова. Изначально Вера ухаживала за матерью Анны Александровны — Надеждой Илларионовной Толстой. После смерти Надежды Илларионовны Вера, сдержав данный ей ранее обет не оставлять Анну, продолжила бескорыстно помогать и ухаживать за ней.
Свидетельство и память
В изгнании Анна Танеева написала автобиографическую книгу «Страницы моей жизни». В Финляндии она печаталась под названием «Воспоминания о русском Дворе и революции», на английском — как «Memories of the Russian Court». Эти воспоминания стали ценным свидетельством очевидца — искренним и исполненным любви рассказом о жизни и духовном мире последней Царской Семьи. Исследователи отмечают, что из всех посторонних лиц Анна Танеева в течение последних двадцати лет стояла к Царской Семье ближе всех и знала её лучше многих.
В 1920-е годы в СССР в журнале «Минувшие годы» публиковался так называемый «Дневник Вырубовой». В 1928 году Танеева заявила в эмигрантской газете «Возрождение», что этот дневник ей не принадлежит. В том же 1928 году рижское издательство «Ориент» выпустило книгу «Фрейлина Её Величества» с поддельным «Интимным дневником и воспоминаниями» Вырубовой. Сама Анна решительно отрицала своё авторство. Подлинные воспоминания Анны Вырубовой-Танеевой были изданы на финском языке уже после её смерти. В 2008 году в России впервые вышла книга биографическое исследование «Анна Танеева — фрейлина государыни».
Анна Танеева с фотоальбомом
Её архив включает несколько сотен любительских фотографий, запечатлевших повседневную жизнь императорской Семьи в 1905–1917 годах. Работая над записками, Анна заботилась не столько о собственной реабилитации, сколько о восстановлении доброго имени своих венценосных друзей. Она считала это долгом перед Богом, Царём и Отечеством. Она знала, что придёт время, когда соотечественники заинтересуются жизнью последнего русского Царя. Анна осталась верна государыне и свидетельствовала о святости жизни Царской Семьи. Её свидетельства разрушали клевету на помазанника Божия, рассказывая, как император и императрица верой и правдой служили России, а её судьба — напоминание о том, как легко толпа может оклеветать человека, чья единственная вина состояла в верности и любви к Царской Семье. Анна Танеева-Вырубова стала жертвой политических интриг и общественной ненависти, но не озлобилась, не предала и не сломалась. Она прошла свой крестный путь до конца — с достоинством, смирением и верой.
Могила Танеевой на Ильинском кладбище в Хельсинки
Литература
- Вырубова А. А. Страницы моей жизни. — М.: Благо, 2000.
- Верная Богу, Царю и Отечеству: Анна Александровна Танеева (Вырубова) — монахиня Мария / Авт.-сост. Ю. Ю. Расулин. — СПб.: Царское Дело, 2006.
- Анна Танеева — фрейлина Государыни / Под ред. И. Вихерюури. — СПб.: Общество памяти игумении Таисии, 2012.
- Фрейлина Её Величества: «Дневник» и воспоминания Анны Вырубовой. — М., 1991.
- Вырубова А. А. Неопубликованные воспоминания // Николай II: Воспоминания и дневники. — СПб., 1994.
- Манухин И. И. Моя деятельность помощи заключённым во время революции // Новый журнал. — Нью-Йорк, 1958. — № 54.
- Ден Ю. Подлинная царица. Воспоминания близкой подруги императрицы Александры Фёдоровны. — М.: Центрполиграф, 2025.
- Буксгевден С. Жизнь и трагедия императрицы Александры Фёдоровны. — М.: Центрполиграф, 2025.