В истории России казачество занимает особое, трагическое и славное место. Это не просто сословие, а целый мир со своими законами, культурой и уникальным самосознанием. Символично, что последним законным атаманом всех казачьих войск был цесаревич Алексей Николаевич, юный наследник престола. Назначенный Августейшим Атаманом, он, несмотря на свой возраст, был настоящим казаком, награждённым в Первую мировую войну Георгиевской медалью «За храбрость». Сегодня, причисленный к лику святых, он почитается как небесный покровитель казаков России и Русского Зарубежья.

Эта неразрывная связь казачества с судьбой Российской Империи, оборвавшейся в 1918 году, стала для него роковой. После революции казачество было подвергнуто жесточайшим репрессиям, его вековой уклад был разрушен, а сама память о нём на долгие годы оказалась под запретом.

В советское время открыто говорить о своих казачьих корнях было опасно. Эта тема была, мягко говоря, не в чести. Тем удивительнее встретить её отголоски в судьбе, казалось бы, далёкого от этого мира человека — Романа Михайловича Самарина (1911–1974).

Самарин был знаковой фигурой в советской науке: профессор МГУ, декан филологического факультета, заведующий отделом в Институте мировой литературы, всемирно известный литературовед. Беспартийный, он твёрдо отстаивал национальные традиции в науке, противостоя так называемому «космополитизму». И вот этот человек, достигший вершин академической карьеры, в марте 1961 года, к своему 50-летию, пишет пронзительное стихотворение. Это был своего рода подарок самому себе — выплеснуть то, что, видимо, болело всю жизнь. Стихотворение — это реквием по русскому казачеству, «выкорчёванному начисто» и «изведённому под корень».

Ты, выкорчёванное начисто,
Ты, изведённое под корень,
Былое Русское Казачество —
Не заживающее горе.

И память о тебе всезнайками
Заплёвана теперь по брови:
Корят казачьими нагайками,
Не помня о казачьей крови.

Да, пусть тебе землёю плачено,
И тем гордилось ты по праву,
Но сколько же тебя потрачено
За триста лет Российской славы.

Побеги Дуба Запорожского —
Ветвилось ты, с врагами споря,
От моря тёплого волошского
До жёлтого лихого моря.

Каймило степь станицей русскою,
Песками шло, текло рекою,
Яицкое и Оренбургское,
Донское, Волжское, Терское,

По всем границам барсом порскало,
Звенело дерзкой русской речью
Уральское и Черноморское,
Кубанское и Семиречье.

Цвело лампасом, шашкой лязгало,
Папаху набекрень носило —
Амурское и Забайкальское,
И сколько вас ещё там было.

Тот шёл в тебя, кому ни в пахари,
Ни в толстосумы, ни в юроды —
За то и жаловали плахами
Тебя паны и воеводы.

Кто песню пропоёт печальную
О гибели хмельной и зряшной?
В столетья книгу поминальную
Кто занесёт твой жребий страшный?

И вам, потомкам, не припомнится ль
При споре с Братом Желтолицым
Та, Богом посланная, конница,
Которая не возвратится…

Этот смелый и горький текст не остался незамеченным. В том же 1961 году профессор Самарин был снят с должности декана филфака МГУ. Вероятно, это была мгновенная реакция системы на столь явное проявление «неправильной» исторической памяти.

Судьба Романа Самарина и его стихотворение — яркое свидетельство того, какой глубокий и незаживающий шрам оставила в душе народа трагедия казачества. Это история о том, как даже в самые глухие времена память о своих корнях пробивалась наружу, пусть даже ценой карьеры и благополучия. Это память о великой силе, которую Россия взрастила, использовала для своей славы и которую так безжалостно «потратила».

Скончался Роман Михайлович 28 января 1974 года. Похоронен на Химкинском кладбище.